The artist works with the subconscious

Михаил Абрам — художник работающий с подсознанием. Он анимирует рай и ад на своих холстах, хотя фигуратив неподвижен для глубинных слоев психики. Агенты его живописной иллюзии — рефлексы и тени, пойманные ловушкой восприятия, снятые «сканером» внутренней ауры художника, его интеллектуальным кристаллом.

Если любовь, то физиология. Если раздумье, то пост-сюрреалистическое средневековое время. Жесты героев его картин уверены в своей реальности, как субтильные боги архаики. (Средневековое время)

Мы смотрим сквозь слои фосфоресцирующих пигментов красок, создавая свой взгляд на одну из сторон призмы его творчества, и признаемся самим себе «О! Да! Он видит! Видит!».

Банально сравнивать его творчество с творчеством тех или иных маэстро кисти, но мы заметим — да, наивное, с оттенком психоделического делириума, оригинального и парадоксального космоса мизансцен. Видимо, наш герой много пережил, порой на грани фола, и отсюда сакральный цинизм откровенности.

Что он нам говорит своими работами? «Я видел бездну секунды! Я следил за цветными тенями зодиака! Я познал чертоги разврата и святости! Я живу в напряженной репетиции жеста! Я знаю внутреннее дыхание мгновения! Если вы со мной откровенны, я с вами божественен! Если вы не видите моей души, вы спите!».

(Чертог разврата)

Его музыканты вибрируют радугой нот. Его пейзажи живут солнцем и луной. Его улицы полны тайн. Его тайны актуальны, как черные молнии.

Андрогиния холстов алхимична. Сквозь завуалированную философию астрального шапито мы видим ребенка и юношу, бережно оберегающих романтику снов,

оберегающих от того взрослого, что почти забыл игры детства. И оттого мы задаем себе вопрос: «почему этот явный натурализм не отталкивает, а притягивает наше внимание?”

И мгновенно отвечаем сами себе: одухотворенная фата моргана его грез проецирует вечную парадигму мечты в настоящее по ту сторону магического, волшебного желания быть себе собственным светом в великолепии космической ночи, когда спят светила и видят сны его глазами.

В его заповедных холстах, в зарослях проросших сквозь почву экспрессии притаился ласковый зверь эмоционализма, он флюидирует сознание наблюдателя и набрасывает тень эмоций на интеллектуальный мозг истеблишмента.

И тогда внутренний огонь реципиента от малой искры неожиданно вспыхивает. «Нет, это не я!» — кричит разум. “Ты,ты”, — отвечает сердце и пускает стрелу в аналитический мозг восприятия.

Жемчужная субстанция фантазии начинает генерировать ток эмоции, обманывая  математическую логику зрителя подобно кибердуше искусственного разума, которому необходимо сгенерировать его сетевые нейроны и синапсы, и изгнавшего часть населения земли в биткоин шахты в жажде новой параноидальной киберлихорадке.

(В жажде экзотической параноидальной технонаживе)

И локаторы зрителей бешено вращаются и брызжут кислотной смазкой, испуская  импульсы как эмо-бойз и эмо-герлз, как в «дрожке» Братьев Стругацких из романа «Хищные вещи века». (Подобно эмо бойз и эмо герлз)

Архитектоника кисти Абрама обманчива: она то небрежна, то орудует с восприятием как скальпель, создавая из хаоса ткань радужной жизни.

Эфемерный тон раскрывает обманчивый мир современности, в котором ад повседневности (со страхом чипирования и тайных лазерных меток биометрии) замораживает орган осознанности реальности «voladaros» Кастонеды и его гуру Дона Хуана.

Нет, этого в картинах Абрама нет! Но эмоции героев показывают ,что они знают, и аура страха парадоксально срывает покровы в дионисийском разгуле Karus Navalys, сакральное безумие которого простодушные называют карнавалом,  где позволено многое ,как в праздниках нового года,когда хаос (увы, не надолго) поселяется в городах и весях артефакта под странным названием «планета Земля”.

Бродя по тайному лабиринту с малоговорящим названием «цивилизация”, мы неожиданно натыкаемся на Минотавра его картин, взаимодействия с парадигмой «управляемого безумия”. Но странно то, что страха нет — есть чувство, что ты стоишь на пике эмоций, откуда открывается перспектива на «миллион долларов”,  и видно темный космос собственного микрокосма.

Emotionism

Френсис Фукуяма объявил о конце истории. Что есть история?

Набор «фактов»: дат, имен, войн, противостояние религий — и все это упаковано в  социально-политическую науку, лишенную натуральных эмоций.

Френсис Фукуяма – человек. Новая, нечеловеческая, кибернетическая парадигма, также провозглашает конец истории мира от конгломерата ИИ (искусственный разум).

Напомним, что по Борхесу сюжетов в истории всего 4:

    1. Инициатическое путешествие героев за артефактом — «Аргонавты»
    1. Возвращение героя из инициатического путешествия — «Одиссея»
    1. Борьба (война) двух систем за героиню, город, систему — «Иллиада»
  1. Конец Света — «Рагнарёк», «Армагеддон».

И вот свершилось, все истории сыграны миллионы раз. Человек оказался  в плену своих эмоций, сжатый «концом истории» — безэмоциональным выводом, с одной стороны и «киберфашизмом» с другой.

А как еще назвать поклонение киберантихристу, в виде сикстилионных вычислений, принятых  за современное денежное средство?

Роботы готовы отнять работу у людей и секта программеров — современных жрецов, бесчеловечной, цифровой, матрицы.

Что остается человеку? Эмоции, одни эмоции.

«Эмо герлз» и «Эмо бойз» (с фиолетово-черной расцветкой, метафорически повторяющей цвета штандарта танковых армий вермахта, Второй Мировой войны)  канули в прошлое. На смену пришла мода на «кибер готику» и «кибер готов»!

Знали бы  «Арготьеры», герои с корабля «Арго», как их детище — «готика», построенная на сакральных пропорциях будет «погонялом» мрачных, депрессивных отщепенцев, одетых  как фрики на похоронах мега-компьютера.

Эмоция — как энергия, ныне  успешно работает на рекламу, литературу, театр, кино, видео игры – эти последние пристанища мегатонн эмоций, электризующих кровь еще функционирующего человечества.

Появятся ли новые луддиты? Будут ли они грызть электропровода, по наущению Герм.на Стер.игова? Б-г весть.

И вот, детище своего времени, художник Михаил Абрам (превозмогая пресс всех вышеперечисленных фактов) выдавливает краски, насыщенные фасцинативной эмоцией, на визионерскую палитру своей судьбы.

Наивная психоделическая эмоция его картин заставляет забыть и концы истории и киберфашизм. Мы ныряем в жидкие зеркала рефлексов, тягучих, «кислотных», жестов его героев.

Великие мастера прошлого вселили в свои картины ауры мощнейших эмоций – активируемых вниманием и визионизмом зрителя.

Гротеск и хаос «дадаизма» и его выжившие адепты первыми прочувствовали футуризм, надышавшись иприта в окопах Первой мировой. Их эмоции были пионерами в мире темной техно-магии науки.

Сюрреализм оказался гламурным рафинадом «дада», когда химический делириуматак сменился на эстетическо-политический допинг. Предвосхищая вторую химическую атаку современной истории – «психоделическую культуру»,  с помощью «тавистокского института», оседлавшую контркультурную эмоцию и энергию битников.

Это была мощная волна измененного войной и политикой сознания. Эмоции и трипы двигали искусство в загоны корпоративных фабрик массового потребления.

Для нас, людей стоящих на пороге информационного Армагеддона, когда любая запись, журнальная статья, голос, изображение, видео, может быть самостоятельно создано Искусственным  Интеллектом. С его манипуляторами — спрутами киберсети — только золотая искра эмоций может быть паролем, секретным кодом, идентификацией живого организма и одухотворённой души.